Неточные совпадения
Они
говорили о Михайлове и его
картинах.
— Мы сейчас
говорили с Иваном Петровичем
о последних
картинах Ващенкова. Вы видели их?
Эта
картина говорит больше, другая сила рисует ее огненной кистью, — не та сила восставшего мужика,
о которой ежедневно пишут газеты, явно — любуясь ею, а тайно, наверное, боясь.
Чистые в душе и сердце мальчики, почти еще дети, очень часто любят
говорить в классах между собою и даже вслух про такие вещи,
картины и образы,
о которых не всегда заговорят даже и солдаты, мало того, солдаты-то многого не знают и не понимают из того, что уже знакомо в этом роде столь юным еще детям нашего интеллигентного и высшего общества.
Первая задача исчерпывает собой положительное содержание «язычества» [Ап. Павел в речи в Афинском ареопаге, обращенной к язычникам, дает такую
картину религиозного процесса: «От одной крови Бог произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитания, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он далеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся, и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев
говорили: мы Его и род» (Деян. ап. 17:26-8); сродная мысль выражается им же: «Что можно знать
о Боге, явно им (язычникам), ибо Бог явил им.
Картины, которые я встречал, обыкновенно не
говорили мне
о домовитости, уютности и
о прочности хозяйств.
Благодарная детская память сохранила и перенесла это первое впечатление через много лет, когда Устенька уже понимала, как много и красноречиво
говорят вот эти гравюры
картин Яна Матейки [Ян Матейко (1838–1893) — выдающийся польский живописец.] и Семирадского [Семирадский Генрих Ипполитович (1843–1902) — русский живописец.], копии с знаменитых статуй, а особенно та этажерка с нотами, где лежали рыдающие вальсы Шопена, старинные польские «мазуры» и еще много-много других хороших вещей,
о существовании которых в Заполье даже и не подозревали.
Вы так и видели те самые
картины,
о которых он
говорил, — до такой степени рельефно и одухотворенно было его лекторское красноречие.
В то время в выздоравливавшем князе действительно,
говорят, обнаружилась склонность тратить и чуть не бросать свои деньги на ветер: за границей он стал покупать совершенно ненужные, но ценные вещи,
картины, вазы; дарить и жертвовать на Бог знает что большими кушами, даже на разные тамошние учреждения; у одного русского светского мота чуть не купил за огромную сумму, заглазно, разоренное и обремененное тяжбами имение; наконец, действительно будто бы начал мечтать
о браке.
Она села подле него, начала
говорить о будущем и мало-помалу оживилась. Она представляла счастливую
картину семейной жизни, порой шутила и заключила очень нежно...
Всей этой простотой Екатерина Филипповна вряд ли не хотела подражать крестьянским избам, каковое намерение ее, однако, сразу же уничтожалось висевшей на стене прекрасной
картиной Боровиковского, изображавшей бога-отца, который взирает с высоты небес на почившего сына своего: лучезарный свет и парящие в нем ангелы наполняли весь фон
картины; а также мало
говорила о простоте и стоявшая в углу арфа, показавшаяся Егору Егорычу по отломленной голове одного из позолоченных драконов, украшавших рамку, несколько знакомою.
— Нет, мало! Такой же худой, как и был. Какой учености, братец, он громадной! Раз как-то разговорились мы с ним
о Ватикане. Он вдруг и
говорит, что там в такой-то комнате такой-то образ висит; я сейчас после того, проехавши в город, в училище уездное, там отличное есть описание Рима, достал, смотрю… действительно такая
картина висит!
—
О дрезденской Мадонне? Это
о Сикстинской? Chère Варвара Петровна, я просидела два часа пред этою
картиной и ушла разочарованная. Я ничего не поняла и была в большом удивлении. Кармазинов тоже
говорит, что трудно понять. Теперь все ничего не находят, и русские и англичане. Всю эту славу старики прокричали.
Самая людская работа, шедшая в гавани, вносила какую-то бросающуюся в глаза дисгармонию в поэтическую
картину. Потные, почерневшие от угольного дыма и загара лица рабочих, их сгорбленные под тяжестью нош спины, грубые резкие окрики, разносившиеся в прозрачном, как мечта, воздухе — все
говорило о хлебе и нужде,
о грубости среди этих роскошных красот природы, под этим нежно голубым небом.
— Я с большим сожалением оставил Москву, — заговорил опять Калинович. — Нынешний год, как нарочно, в ней было так много хорошего. Не
говоря уже
о живых
картинах, которые прекрасно выполняются, было много замечательных концертов, был, наконец, Рубини.
Рудин начал рассказывать. Рассказывал он не совсем удачно. В описаниях его недоставало красок. Он не умел смешить. Впрочем, Рудин от рассказов своих заграничных похождений скоро перешел к общим рассуждениям
о значении просвещения и науки, об университетах и жизни университетской вообще. Широкими и смелыми чертами набросал он громадную
картину. Все слушали его с глубоким вниманием. Он
говорил мастерски, увлекательно, не совсем ясно… но самая эта неясность придавала особенную прелесть его речам.
Однако рядом с этим мы все время чувствуем, что эти пластические образы героев — лишь символическая
картина, что за ними плещется необъятная дионисова стихия и
говорит нам
о высшей радости, к которой подготовляется трагический герой, — но не своими победами, а своею гибелью.
«Да, да, вот они, те волновавшие и восхищавшие и мучившие меня ложные образы», —
говорил он себе, перебирая в своем воображении главные
картины своего волшебного фонаря жизни, глядя теперь на них при этом холодном, белом свете дня, — ясной мысли
о смерти.
— Но рядом со всем этим он замечал, что каждый раз, когда ему приходится
говорить о позорной современности,
о том, как она угнетает человека, искажая его тело, его душу, когда он рисовал
картины жизни в будущем, где человек станет внешне и внутренне свободен, — он видел ее перед собою другой: она слушала его речи с гневом сильной и умной женщины, знающей тяжесть цепей жизни, с доверчивой жадностью ребенка, который слышит волшебную сказку, и эта сказка в ладу с его, тоже волшебно сложной, душою.
Но мной не считали нужным или интересным заниматься так, как вчера, и я скромно стал сзади. Возникли предположения идти осматривать оранжерею, где помещались редкие тропические бабочки, осмотреть также вновь привезенные
картины старых мастеров и статую, раскопанную в Тибете, но после «Ксаверия» не было ни у кого настоящей охоты ни к каким развлечениям.
О нем начали
говорить с таким увлечением, что спорам и восклицаниям не предвиделось конца.
Но никто, в свою очередь, не овладевал мною так сильно, как Гейне своею манерой
говорить не
о влиянии одного предмета на другой, а только об этих предметах, вынуждая читателя самого чувствовать эти соотношения в общей
картине, например, плачущей дочери покойного лесничего и свернувшейся у ее ног собаки.
Ну, если бы вместо Clémence начала
говорить комплименты любая из наших барынь. Как бы все это вышло приторно, манерно, избитыми фразами. А тут ум и такт в каждом слове и артистическое чувство. Хоть и
о моей особе шла речь; но так разбирают только знатоки —
картины. Да она жизнь-то, жизнь, свет, le haut chic [высший шик (фр.).], за которым все мы гонимся, как глупые обезьяны, знает так, что нам надо стать перед ней на колени.
— Она, бесспорно, очаровательна и вполне красавица, — сказал, наконец, Владимир Геннадиевич, отводя от нее взор, как от
картины, окончательно оцененной. — Если она умна, то я ей предсказываю одну из тех блестящих карьер,
о которых долго
говорят. В ней нет еще уменья держать себя, нет апломба… Видно, что это ее дебют… Но она еще очень молода… успеет развиться…
Комната невелика, тесно заставлена мебелью, и все вещи точно вросли в неё, но каждая жила отдельно и что-то
говорила о себе, так же, как три очень яркие
картины на стенах; на
картине против Петра белая, сказочная лошадь гордо изогнула шею; грива её невероятно длинна, почти до земли.
Все мы подошли к картону и все остановились в изумлении и восторге. Это был кусок прелестнейшего этюда, приготовленного Истоминым для своей новой
картины,
о которой уже многие знали и
говорили, но которой до сих пор никто не видал, потому что при каждом появлении посетителей, допускавшихся в мастерскую художника, его мольберт с подмалеванным холстом упорно поворачивался к стене.
Но мы уже заметили, что в этой фразе важно слово «образ», — оно
говорит о том, что искусство выражает идею не отвлеченными понятиями, а живым индивидуальным фактом;
говоря: «искусство есть воспроизведение природы в жизни», мы
говорим то же самое: в природе и жизни нет ничего отвлеченно существующего; в «их все конкретно; воспроизведение должно по мере возможности сохранять сущность воспроизводимого; потому создание искусства должно стремиться к тому, чтобы в нем было как можно менее отвлеченного, чтобы в нем все было, по мере возможности, выражено конкретно, в живых
картинах, в индивидуальных образах.
Мы не забываем и того, что, кроме очертаний, в произведении скульптуры есть еще группировка и выражение; но оба эти элемента красоты гораздо полнее, нежели в статуе, мы встречаем в
картине; потому и анализируем их,
говоря о живописи, к которой переходим.
Скука смертельная! Сидят старики и рассказывают молодому человеку чорт знает
о чем! —
о добродетели, самоотвержении и подобном тому вздоре. Молодой человек, таки видно, что горячится; того и гляди, что даст им шиш и — баста! —
картина невидимою силою упадет, и нас распустят по домам. Ничего не бывало!
Говорят себе да сердятся, но все с вежливостью. А мы скучаем.
Как она хорошо
говорила! В ее несколько образной, всегда одушевленной речи сквозила недюжинная, не по летам развитая натура. Я слушала Нину, вдохновившуюся мыслями
о далекой родине, и в моем воображении рисовались
картины невиданной, увлекательной страны…
Этим объясняется, между прочим, и то, почему, рисуя
картину нравов древней Руси и изображая тогдашнюю общественную иерархию, он ни единого слова не
говорит о смешных и гадких проявлениях местничества.
«Молодой путешественник, —
говорит он, — спешит в Париж, чтобы перенять разные моды и со вкусом одеваться, в Рим — чтобы посмотреть на хорошие
картины, в Лондон — чтобы побывать на конском ристании и на драке петухов; но
поговорите с ним
о нравах, законах и обычаях народных, он скажет вам, что во Франции носят короткие кафтаны, в Англии едят пудинг, в Италии — макароны».
В других статьях говорится нередко с насмешкою
о разных милостивцах, а в статье «
Картины моей родни» выведена тетушка, которая
говорит: «Кто родню забывает, а особенно знатную, в том нет уже божией благодати», и за то, что племянник редко ездит к ней покланяться, называет его «беззаконником и даже антихристом».
Внешняя Политика, внутреннее правление, трудное и на многие предметы обращенное правосудие, занимая всю душу, истощают ее деятельность, которая, укрываясь в частях своих от глаз Историка, не менее нужна и спасительна для государств и которая, подобно тонким, едва заметным нитям ручейка, мало-помалу образующим светлую реку, обращает на себя внимание наблюдателя только чрез большое пространство времени, представляя
картину народного счастия, удовольствия и порядка [Я не могу
говорить здесь
о всех Указах Екатерины: например,
о межевании,
о фабриках,
о таможнях,
о рудокопнях,
о почте,
о сборе податей,
о банках и проч.
— Отчего вы так грустны? —
говорил Павел, как заклинание, как мольбу
о пощаде; но бессильна она была перед новыми, еще смутными, но уже знакомыми и страшными образами. Как гнилой туман над ржавым болотом, поднимались они из этой черной ямы, и разбуженная память властно вызывала все новые и новые
картины.
Говорили, будто одному из наиболее любимых путешественником лиц в его свите был предложен богатый подарок за то, если оно сумеет удержать герцога на определенное по маршруту время. Это лицо, — кажется, адъютант, — любя деньги и будучи смело и находчиво, позаботилось
о своих выгодах и сумело заинтересовать своего повелителя рассказом
о скандалезном происшествии с
картиною Фебуфиса, которая как раз
о ту пору оскорбила римских монахов, и
о ней шел говор в художественных кружках и в светских гостиных.
— Герцог хочет видеть ту
картину… ту вашу
картину…
о которой все
говорят.
Кстати сказать, роман Толстого с этой барышней (Валерией Владимировной Арсеньевой), — недавно только, после смерти Софьи Андреевны опубликованный, — производит очень для Толстого тяжелое впечатление своею рассудочностью и неразвернутостью: только-только еще зарождается чувство, обе стороны даже еще не уверены вполне, любят ли они, — а Толстой все время настойчиво уж
говорит о требованиях, которые он предъявляет к браку, рисует
картины их будущей семейной жизни и т. п.
И эта езда и грустное однообразие пустынных
картин, которые при ней открываются, производят такое скучное впечатление, что даже
говорить не хочется, и мы с Кириаком, едучи два дня на оленях, почти ни
о чем и не беседовали.
Увидев дядю с семейством, супруги пришли в ужас. Пока дядя
говорил и целовался, в воображении Саши промелькнула
картина: он и жена отдают гостям свои три комнаты, подушки, одеяла; балык, сардины и окрошка съедаются в одну секунду, кузены рвут цветы, проливают чернила, галдят, тетушка целые дни толкует
о своей болезни (солитер и боль под ложечкой) и
о том, что она урожденная баронесса фон Финтих…
Стягин промолчал. Ему делалось завидно глядеть на такого же холостяка, как он, на петербургского служаку, которого он в другое время обозвал бы презрительным словом"чинуш". Этот чинуш, вот сейчас,
говорил с ним
о себе, своей службе, ее тягостях, холостом одиночестве, набросал ему невеселую
картину того, что делается в Петербурге и в провинции, вверху и внизу, каким людям дают ход, какой дух господствует, на что надеяться и чего ждать.
Я тогда спала с открытыми глазами и вовсе не слышала, что вы
говорили о ваших будущих
картинах, простите меня, а только видела вас и слушала эту мою музыку.
Я
говорил бы
о моих будущих
картинах.
Он
говорил об академии, куда поедет учиться Николай Иванович; он тихо и загадочно шептал
о какой-то красивой и хорошей девушке, которая его полюбит; он рисовал живые
картины веселого шумного бала, на котором стройный офицер с затянутой талией ловко отбивает такт мазурки и ведет остроумную и интересную беседу.
Все уверились, что
картина, которую он работает, — явленье небывалое, приняли участие в художнике, хлопочут со всех сторон
о том, чтобы даны были ему средства кончить ее, чтобы не умер над ней с голоду художник, —
говорю буквально — не умер с голоду, — и до сих пор ни слуху ни духу из Петербурга.